Федеральный долг США достиг 40 триллионов долларов. Если добавить к нему долги американских штатов, корпораций и потребителей, сумма возрастает примерно до 77 триллионов долларов — при годовом ВВП около 32 триллионов. И проценты по всему этому долгу постоянно накапливаются.
Причём проблема далеко не только американская. В мировом масштабе общий долг составляет 350 триллионов долларов, что примерно втрое превышает мировой ВВП. Это похоже на снежную массу, скопившуюся на склоне горы. Сейчас она может выглядеть устойчивой, но условия для схода лавины уже созданы.
Мы миновали точку, когда с нынешними долгами можно было разобраться обычными методами. Оставшиеся варианты либо крайне маловероятны, либо чрезвычайно разрушительны: попытаться перерасти долг за счёт экономического роста, повысить налоги, обесценить задолженность инфляцией — или просто ждать экономических последствий.
У древних обществ существовал ещё один способ решения долговой проблемы. Он назывался амарги (amargi) — всеобщее объявление об аннулировании публичных долгов.
Все публичные долги списывались. Исчезали.
Я понимаю, сегодня это звучит почти смешно. Но лишь потому, что сама эта идея настолько глубоко погребена в истории, что вы, скорее всего, никогда о ней не слышали. В древнем мире это было вполне прагматичным решением проблемы, которая иначе становилась неразрешимой. И сейчас, когда мы снова столкнулись с долгами, которые практически невозможно погасить и которые всё сильнее давят на экономику, возможно, пришло время вспомнить об амарги и посмотреть, чему этот древний механизм способен научить нас в отношении финансов.
Древним жителям Месопотамии приписывают изобретение денег. Они же придумали займы и сложный процент. Они прекрасно понимали созданную ими систему — в том числе её склонность к разрушению, когда долги начинают расти по спирали.
Именно поэтому они придумали ещё кое-что.
Около 4400 лет назад месопотамский царь по имени Энметена издал указ. По сути, он объявил об аннулировании всех публичных долгов. При этом амарги, как правило, не затрагивало коммерческие долги между торговцами.
Людей, проданных в долговое рабство, освобождали. Аналогичные указы возвращали землю земледельцам, потерявшим её в пользу кредиторов. Сама эта кампания называлась «возвращением к матери» — отсюда происходит шумерское слово amargi. За тысячелетия и при переводе между языками часть первоначального смысла потерялась, но в сущности это слово можно считать синонимом «свободы».
Позднее этот принцип был закреплён в ветхозаветной книге Левит, где предписывалось каждые 50 лет объявлять «год благоволения Господня».
Амарги было ответом на постоянную проблему, которую прекрасно понимали ещё в древнем мире: долг, на который начисляются проценты, в конечном итоге способен дестабилизировать всё общество.
Если достаточно большое количество граждан оказывается продано в рабство, а достаточно большое количество земледельцев бросает свои хозяйства, общество начинает разрушаться. Некому выращивать урожай. Некому служить в армии.
Амарги выполняло роль своеобразного предохранительного клапана, последнего инструмента восстановления равновесия.
На древнем Ближнем Востоке подобные долговые амнистии регулярно объявлялись при приходе к власти новых правителей. Такие решения могли выглядеть проявлением великодушия, но за ними стоял вполне практический расчёт.
Они позволяли обществу перезапустить систему, вместо того чтобы доводить её до денежного и социального коллапса.
Люди, которым были должны деньги, вполне предсказуемо далеко не всегда приходили в восторг от амарги.
В Афинах правитель Солон примерно в 594 году до н. э. провёл серию реформ, включавших списание долгов. Эти преобразования встретили ожесточённое сопротивление правящей элиты. Солону удалось сохранить реформы, но лишь после того, как он покинул город на десять лет, предварительно заставив сограждан пообещать, что в его отсутствие они не станут менять принятые законы.
Три столетия спустя один из спартанских царей уничтожил долговые обязательства ещё более радикальным способом: он приказал вынести все городские долговые записи на площадь и сжечь их. Потрясённая городская элита добилась его ареста и казни через повешение — вместе с его матерью и бабушкой.
Ещё примерно через два столетия в Риме были убиты оба брата Гракха — во многом именно из-за предложенных ими социальных реформ.
После столетий сопротивления со стороны элит практика амарги постепенно исчезла и была практически забыта.
Но причина, по которой этот механизм вообще мог работать в древности, заключалась в том, что люди того времени понимали одну особенность денежной системы, о которой мы сегодня в значительной степени забыли:
деньги — это созданная обществом конструкция.
Они не являются чем-то реальным в том же смысле, в каком реальны дерево или камень. Система денег и кредита придумана людьми. По существу, это механизм учёта, предназначенный для распределения ресурсов.
А поскольку деньги являются человеческим изобретением, при необходимости люди способны изменить и правила их существования.
Трудно точно предсказать, что произойдёт, если мы ничего не сделаем с накопившимся долгом. Но совсем нетрудно предположить, что последствия будут плохими.
Правительства могут лишь ограниченное время занимать новые деньги, чтобы скрывать другие накопившиеся проблемы.
Иногда результатом становится гиперинфляционная спираль и экономический коллапс — как это произошло в Зимбабве или Веймарской Германии.
Иногда дело заканчивается суверенным дефолтом, который сотрясает финансовые рынки, как это произошло в Египте и Анатолии в составе Османской империи в 1870-х годах.
А иногда никакого одномоментного краха не происходит. Вместо этого начинается постепенное снижение уровня жизни, поскольку долговая нагрузка всё сильнее ограничивает возможности людей создавать и накапливать собственное богатство.
Деньги представляют собой ресурсы — или, по крайней мере, право доступа к ресурсам. Когда слишком большая их часть направляется на обслуживание долгов, это означает, что средства, которые могли бы быть потрачены на товары и услуги, уходят совершенно в другое место.
Сегодня федеральное правительство США расходует более $1 триллиона в год только на выплату процентов по государственному долгу. Это деньги, которые в противном случае могли бы быть направлены на дороги, школы или здравоохранение.
Рост задолженности приводит и к тому, что инвесторы начинают требовать более высокую доходность за покупку государственного долга. А повышение ставок по государственным заимствованиям тянет вверх стоимость кредита во всей финансовой системе — включая ипотечные ставки.
Кроме того, финансирование государственного долга само по себе усиливает инфляционное давление.
Идею широкомасштабного списания государственного долга следует воспринимать всерьёз — по крайней мере как механизм, позволяющий по-новому взглянуть на экономическое мышление.
Опыт последних десятилетий здесь неоднозначен. Были как неудачные попытки облегчить долговое бремя развивающихся стран, так и чрезвычайно успешное списание долгов побеждённых стран Оси после Второй мировой войны. Поэтому списание долгов остаётся важным инструментом, который властям и экономическим политикам следует иметь в виду.
Вряд ли мы увидим современную версию амарги в её историческом виде. Но как набор принципов, позволяющих пересмотреть наши отношения с деньгами, эта концепция открывает весьма широкие возможности.
Наши долги сами по себе никуда не исчезнут.
Если не предпринимать сознательных действий, мы фактически просто ждём экономического краха, вероятность которого становится всё выше.
Древний мир иначе понимал саму природу денег. Именно поэтому списание долгов стало нормальным и регулярно применявшимся элементом тогдашних обществ.
Нам необходимо снова начать смотреть на деньги и долг примерно так, как смотрели на них тогда:
как на систему распределения ресурсов, которую, как и любую другую созданную людьми систему, время от времени можно перезапускать.
